Эдди Торрес (Eddie Torres) родился 3 июля 1950 г. в том же роддоме, что и Тито Пуэнте (Tito Puente). Его родители были пуэрториканцами, и он рос в Испанском Гарлеме, также известном как Эль-Баррио в Нью-Йорке. Его мать работала в больнице, а отец был водопроводчиком. От отца ему досталась способность к изобретательности. Никаких танцевальных или музыкальных генов от родителей ему не передалось.
Эдди едва исполнилось двенадцать лет, когда он «подхватил танцевальный вирус». Вернувшись в Нью-Йорк после двухлетнего пребывания в Пуэрто-Рико, он по уши влюбился в соседскую девушку. Эдди застенчиво пригласил её в кино, а она внесла встречное предложение и пригласила его к себе домой.
В ту субботу, когда Рене открыла дверь, Эдди был удивлён, увидев высокого симпатичного парня, сидящего на диване. Рене, извиняясь, прошептала: «Это мой бывший парень. Он опять хочет замутить со мной». Затем, чтобы снять напряжение, она добавила: «Ты умеешь танцевать латиноамериканские танцы?» Едва вернувшийся из Пуэрто-Рико, он был полон уверенности в себе.
Рене наклонилась над проигрывателем и опустила иглу на пластинку Эдди Палмьери (Eddie Palmieri) «Azucar Pa’ Ti». Не ведая ничего о ведении и ритме, молодой поклонник начал прыгать по комнате, после чего взглянул на окружающих в поисках одобрения. Но его соперник сидел на диване, сжимая челюсти и пытаясь сдержать взрыв хохота. Две минуты спустя Рене «отстранила» своего неопытного партнёра, вытянула своего бывшего парня и заявила с профессорской важностью: «Позволь мне показать, как мы танцуем латиноамериканские танцы».
Их танец был хорошо скоординирован, полон разнообразных движений и поворотов. Чем больше они танцевали, тем хуже Эдди себя чувствовал. После демонстрации предмет его обожания отвела его в сторону и пояснила: «Он на самом деле хочет замутить со мной». С этого момента Эдди пообещал себе: «Этого больше никогда не повторится со мной. Я обязательно научусь танцевать».
Эта идея стала для него настоящей навязчивой идеей. Он начал учиться, ходил по всем клубам и проводил время с лучшими танцорами, наблюдая, подражая, приставая с вопросами. Постепенно он начал осваивать основы танца. В те дни немногие клубы пускали на танцы подростков, за исключением знаменитого «Hunts Point Palace», открытого каждое воскресенье с полудня до полуночи. За 5 долларов там выступали 5 самых известных латиноамериканских бэндов, которые играли параллельно, спиной к спине, на двух сценах. Пятнадцатилетний Эдди караулил у клуба, ожидая открытия, и покидал его только ко времени закрытия, измученный, но полный решимости учиться.
Восемь лет спустя он уже преподавал и участвовал в танцевальных соревнованиях, заслужив репутацию одного из лучших танцоров. Однажды вечером, когда он танцевал, одетый с ног до головы во всё белое, его сестра вытянула его с танцпола. Оказалось, что Рене, его детская страсть, заметила его и захотела познакомиться. В полумраке сестра Эдди представила их: «Рене, я хочу познакомить тебя с Эдди». Узнав в умелом танцоре того самого парня, она застыла, как будто увидела десять призраков. Эдди отчаянно хотел потанцевать с ней и поблагодарить: «Ты — причина, почему я втянулся во всё это». Но она исчезла, и это был последний раз, когда Эдди её видел.
Изучение основ
В то время не существовало танцевальных студий, где можно было бы обучиться этому стилю, поэтому ночные клубы служили благодатной почвой для целеустремлённых танцоров. И далеко не все танцоры были великодушны. «Были танцоры, которые не хотели, чтобы вы даже смотрели на их шаги, так как они не хотели, чтобы вы учились. Для них это была частная собственность!» К счастью для Эдди, у него была способность улавливать шаги, просто наблюдая. Он наблюдал за танцорами, такими как Луи Макуина (Louie Máquina), который получил свою кличку за «по-настоящему скорострельный футворк»; Герард (Gerard), известный своими скандальными выходками на танцполе; Джордж Босконес (George Boscones) — преподаватель для новичков, и особенно Джо-Джо Смит (Jo-Jo Smith) — профессиональный преподаватель джаза с его уникальным стилем исполнения мамбо-джаза.
Самыми известными танцорами в то время были Фредди Риос (Freddy Rios), «Тузы Ча-Ча» (the Cha Cha Aces), Томми Джонсон (Tommy Johnson) и пара, оказавшая наибольшее влияние, — Оги и Марго (Augie and Margo). Когда Эдди увидел их впервые в «Роузленде», он был так поражён, что не мог спать несколько недель. Он продолжал размышлять: «Я хочу быть как Оги, и я должен найти свою Марго».
Вскоре, почувствовав уверенность в себе, он организовал свою собственную студию, так как хотел делиться знаниями. Вооружённый арендованным фонографом и парой друзей, он начал свой бизнес. Не имея понятия о счёте, технике и теории, его обучение было основано на элементарных указаниях: «Слышишь этот акцент? Это значит, что нужно сделать шаг вперёд левой ногой, а когда услышишь его опять — назад». Вскоре Эдди узнал, что значит танцевать «на два». Танцевать «на два» значит, что из четырёх битов в музыке вы шагаете на второй счёт левой ногой, а когда слышите второй бит опять, шагаете назад правой. Как говорил наставник Эдди Тито Пуэнте, стиль танца «на два» так популярен, потому что он дополняет тумбао конго и ритм-секцию.
Тито, пожалуйста
С 1975 по примерно 1986 годы ночной клуб «Corso» на 86-й Восточной улице стал пристанищем для второго поколения эры «Палладиума». По средам, пятницам, субботам и воскресеньям Эдди Торрес важно демонстрировал свои гарлемские шаги под любимые песни Тито Пуэнте и Мачито (Machito). С самого начала музыка Тито Пуэнте оказывала на него особое влияние. Это были годы, когда у Пуэнте был блестящий оркестр с Сантосом Колоном (Santos Colón). Проверяя свои способности на конкурсах, Торрес получил так много наград, что однажды Марти Ахрет (Marty Ahret), владелец «Corso», предложил ему организовать и стать главным судьёй собственного конкурса.
Одним воскресным вечером, когда Тито Пуэнте спускался со сцены, Эдди приблизился к маэстро, чтобы выразить своё восхищение. Тито, заметивший талант Эдди, сказал в ответ: «У тебя талант к танцам. Ты должен заняться чем-то большим, чем просто проводить время в клубах». «Но где найти преподавателей?» — парировал Эдди. На что Тито ответил: «Забудь о преподавателях! Развивай собственные идеи и подготовь танцевальный номер. Разработай всё сам!» Воодушевлённый Эдди упорствовал: «Если я подготовлю номер, мы могли бы поработать вместе?» Всё, чего Эдди когда-либо жаждал, — это выступать вместе с оркестром Тито.
Прошло восемь лет, прежде чем Эдди встретил Марию, свою будущую жену и партнёршу. Его годы танцев привели к развитию уникальной техники и стиля. Мария, преподавательница гимнастики для детей, поначалу чувствовала себя неуверенно, но очень быстро стала лучшей ученицей Эдди и училась быстрее, чем кто-либо другой. «Я делал шаг, и она в точности повторяла его за мной». Но её стиль был провинциальным, и ей не хватало манерности Нью-Йорка. Окрылённый возможностями, Эдди создал хореографию для первых двух мелодий Тито Пуэнте — «El Cayuco» и «Palladium Days» — и тренировал Марию. Менее чем за год она стала хорошей эстрадной танцовщицей, но у неё не было опыта клубного танца. Поэтому, когда Эдди представил Марию друзьям как свою новую партнёршу, она не произвела на них впечатления. Лишь пару лет спустя они признали: «Знаешь, Эдди, она становится очень хорошей танцовщицей». Спустя три года они согласились, что она лучшая партнёрша, которая когда-либо была у Эдди.
Полный энтузиазма, Эдди решил, что пришло время поговорить с Тито. Увидев Эдди на своём выступлении в кафе «Christopher’s» в Эль-Баррио, мистер Пуэнте узнал его: «Ты тот танцор из клуба «Corso»». Торрес спросил: «Могу ли я прийти с моей партнёршей и показать вам те два номера, которые я подготовил? Если вам понравится, может быть, мы могли бы подготовить совместное шоу?» Тито ответил прямо: «Знаешь, я буду честен с тобой, Эдди. Сейчас я очень занят. Не думаю, что у меня будет возможность это сделать…» Эдди нахмурился. «…Но вот что я сделаю. Я познакомлю тебя с моим музыкальным директором, Джимми Фрисаура (Jimmy Frisaura). Расскажи Джимми, чего именно ты хочешь от музыки и как ты хочешь, чтобы мы играли, и на нашем следующем концерте я вставлю ваши номера». Эдди был изумлён.
Был 1980 год. Мечта Эдди осуществилась: дебютное шоу с Тито Пуэнте состоялось в Нью-Йоркском Колизее в рамках большой латиноамериканской выставки. Эдди очень волновался, но он и его партнёрша Мария были хорошо подготовлены. Сначала они исполнили танец под «Cayuco», а затем продолжили под «Palladium Days». Толпа была очарована, и Тито широко улыбался. Это был абсолютный успех.
С этого дня, куда бы ни ехал с выступлениями Тито, Эдди следовал за ним. Тито всегда спрашивал: «Не хотите ли выступить ещё раз, ребята?» Это было большой честью, и Торрес чувствовал себя привилегированным, работая с Тито. В конце концов Торрес стал неотъемлемой частью шоу. Однажды он спросил: «Тито, вы не будете возражать, если мы будем называть себя танцорами Тито Пуэнте?» Для него было мечтой стать танцевальной командой Тито, носить пиджак с буквами TP (Tito Puente). И Тито согласился. Это была большая честь для Эдди. И даже больше, когда Джимми Фрисаура признался: «Тито не делит сцену с кем попало. Ты ему нравишься».
Мы хотим латиноамериканские танцы
В середине восьмидесятых латиноамериканские танцы ещё не были популярны, так как в моде был хастл, и исполнителю латиноамериканских танцев было нелегко найти работу. Однажды Эдди хотел, как обычно, выступить на концерте Тито Пуэнте в «Мэдисон-Сквер-Гарден» (Madison Square Garden), но Ральф Меркадо (Ralph Mercado) заявил: «Нет, нет, нет. Я пригласил танцоров диско (the Disco Dance Dimensions) выступать в антрактах. Я не вижу необходимости в вашем присутствии. Это не то, чего хотят люди». Обиженный и расстроенный Эдди пожаловался Тито: «Я же не прошу денег. Я просто хотел быть там и выступать с вами». Тито заверил его: «Не волнуйся, малыш. Я возьму вас с собой как танцоров Тито Пуэнте и скажу Ральфи, чтобы он ни о чём не беспокоился».
В день концерта танцоры диско выступали для развлечения толпы. Сразу после этого оркестр Тито Пуэнте заиграл «Para Los Rumberos» и завёл толпу до безумия. Затем Тито подал знак танцевальному дуэту и заиграл «Palladium Days» — очень пламенное и интенсивное мамбо. Эдди строго предупредил Марию: «Я хочу, чтобы ты танцевала как никогда». И они танцевали, словно в огне. Тито довольно улыбался, а довольный Ральф Меркадо выглядывал из-за кулис. Ревевшая толпа аплодировала стоя, ясно давая понять: они предпочитали видеть латиноамериканские танцы под латиноамериканскую музыку. Они хотели, чтобы Ральф и все прочие знали: «Эй, это то, чего мы хотим».
После этого вечера Ральф Меркадо начал приглашать Эдди выступать в своих шоу. В середине девяностых Ральф представил собственную танцевальную труппу под названием «RMM Dancers», которая выступала на его концертах с чувственной сальсой. Тем не менее, танцевальная группа Эдди также продолжала появляться на его концертах RMM.
Будущее
В течение восьмидесятых, когда Эдди и Мария вышли на сцену, оставалось всего несколько профессиональных танцевальных коллективов. Помимо Эрни и Дотти, а также «Тузов
Ча-Чи», мало что осталось от мощной эры Палладиума. Казалось, танцоры Палладиума танцевали только для себя и не думали о будущих поколениях.
Ранее Эдди выработал видение, согласно которому латиноамериканские танцы должны развиться в уважаемую классическую форму. Понимая необходимость передать традиции музыки и танца будущим поколениям, мистер Т. взял реализацию этой задачи на себя. Люди смеялись над ним: «Эдди, что ты делаешь? Этот танец мёртв». Но он упрямо продолжал свою миссию.
Прежде чем Эдди Торрес взялся за это, никто не потрудился изложить концепцию структуры и техники танца. Он обучил тысячи поклонников. Его детская танцевальная программа в Бронксе обучила примерно триста детей в течение года, включая его десятилетнюю дочь Надю, которая сейчас является опытным профессионалом.
Уникальная идея предлагать сальсу и мамбо детям наравне с другими танцами, такими как балет, джаз, модерн или африканские танцы, гарантирует будущее латиноамериканским танцам. Программой, разработанной Эдди, сейчас управляет Мария.
У него есть стиль
Когда латиноамериканские танцы впервые появились в Нью-Йорке, это был танец в открытой позиции. Два танцора танцевали напротив друг друга, и между ними практически не было контакта, который мы сейчас называем работой в паре. Но последующее после эры Палладиума поколение начало использовать больше взаимодействия. В этом было много очарования, можно было изобретать новые повороты и взаимодействовать с партнёром.
Танцоры Палладиума оставили своеобразный отпечаток среди латиноамериканских танцоров Нью-Йорка. «В Нью-Йорке людям нравится одеваться манерно, говорить манерно, быть в стиле бибопа. Особенно латиноамериканцам. Если вы родились и выросли в Гарлеме, это накладывает отпечаток на то, как вы ходите, как говорите и как используете язык тела. И если вы увидите кого-то из Нью-Йорка, танцующего в Японии, вы сразу его узнаете».
Бродвейские мюзиклы, работы Алвина Эйли (Alvin Ailey), африканские танцы, фламенко — всё это было источниками вдохновения для Эдди. Наблюдая, подражая и восхищаясь лучшими, он постепенно развивался как профессионал. Его стиль — результат слияния всего, что происходило перед ним. Со своей поразительной способностью к подражанию он добавил немного джаза, немного балета, немного степа, немного модерна и получил собственный стиль. Наблюдая за танцорами своего времени, он взял что-то от каждого: у Джо-Джо Смита — джазовые движения и экспрессию, у Фредди Риоса — типичный кубинский стиль, и кое-что у Луи Макуины. В танцах это известно как эклектичный стиль.
Репертуар Торреса
Джун Лаберта (June Laberta), преподаватель бальных танцев, оказала на Эдди сильнейшее влияние. Она знала все бальные танцы, но её величайшей любовью было мамбо. При любой возможности Джун танцевала вместе с Эдди в «Corso», где эта странная пара вызывала бурю эмоций. Ему было чуть больше двадцати, а ей — далеко за пятьдесят. Используя мелкие сложные движения из джаза и других стилей, она вращалась как волчок.
Наставничество Джун сыграло значительную роль в преподавательской карьере Эдди. Она сказала: «Эдди, я могу помочь тебе выучить язык преподавания». Она взяла его на вечер бальных танцев в пятницу и предупредила: «Эти люди теоретически подкованы. Если ты не вступишь на два, не будешь придерживаться счёта или не ответишь на их вопросы, они используют это против тебя». Уверенный в себе после исполнения причудливого футворка, он услышал ужасный вопрос: «Вы вступаете на два?» Всё это время такие теоретические аспекты, как клаве и счёт, не волновали Эдди. К счастью, он танцевал «на два» всю жизнь, просто не знал этого. И Джун продолжала: «Это улучшит тебя как танцора, преподавателя и хореографа. Ты достигнешь значительно большего с этими знаниями». Но Эдди забыл об этом. Пятнадцать лет прошло, прежде чем он действительно усвоил эти знания.
Благодаря Джун Лаберте все шаги Эдди имеют названия. Этот репертуар шагов и поворотов с соответствующими названиями обеспечивает способ общения с учениками в процессе обучения. Программа обучения Эдди насчитывает триста шагов, странным образом перекликаясь с традициями старых теоретиков бальных танцев. Его студия самодостаточна — иногда шаги возникают спонтанно во время занятий. Иногда просто дурачишься с паузами и акцентами — и появляется новый шаг. Сейчас особое удовольствие составляет изобретение новых шагов и поиск названий для них.
Сегодня ученики танцевальных школ могут во многом превзойти людей, которые танцуют социальные танцы уже много лет. Мистер Т. постоянно повторяет: «Я великий танцор, но людям пора перестать просто смотреть на меня». Одно посещение его занятий — и они чувствуют себя приниженными. Естественный талант — это плюс, но Торрес предупреждает: «Латиноамериканцы верят, что им достаточно войти на танцпол, и они начнут танцевать, потому что они латиноамериканцы. Но это не правда».
«Я танцевал от радости, я танцевал от боли. Это такой вид танца, где, если ты хочешь выпрыгнуть с криком «Azúcar!», как Селия Крус (Celia Cruz), если хочешь подвигать плечами, встряхнуть головой — ты можешь сделать это, и это будет хорошо. Это круто. Это стильно. И ты можешь быть самим собой».
Мы должны поблагодарить Тито Пуэнте за демонстрацию сальсы на его концертах и за его небольшие речи о важности танца, когда он представлял наших любимых латиноамериканских танцоров.
Достижения Эдди включают сотрудничество с оркестром Тито Пуэнте, постановку хореографии для музыкальных видео таких артистов, как Рубен Бладес (Rubén Blades), Orquesta de la Luz, Тито Ньевес (Tito Nieves), Хосе Альберто «Эль Канарио» (José Alberto «El Canario»), Дэвид Бёрн (David Byrne), создание собственной танцевальной компании, выступление перед президентом Джорджем Бушем, а также выступления в Карнеги-Холле (Carnegie Hall), театре «Аполло» (Apollo Theater) и «Мэдисон-Сквер-Гарден».
©1995 Mary Kent
Перевод: f2dance, 2015
Редактура, медиа: Капранов Марат
Англоязычное интервью (испанский оригинал + встроенные английские субтитры) 28 ноября 2010 года, взятое учениками Дэниэля Кастильо на конгрессе «Salsorro International Congress».
